В любом субъекте России есть промышленная зона. Некоторые города являются ею целиком. Это пространство, занимающее огромную территорию и затрагивающее больший процент населения нашей страны. Мало тех, кто открыто говорит и пишет о реальной жизни, отдаленной от приторной картинки ТВ. Это некрасиво, это отвратно, это вызывающе и бесконечно грустно. На мир Бориса Рыжего не хочется ориентироваться. Им невозможно вдохновиться. Все хотят верить в завтра. В последнем десятилетии двадцатого века это, пожалуй, было той труднодоступной роскошью, что помогала не отчаиваться. Когда вся Россия оказалась брошенной и разорванной, дети семидесятых-восьмидесятых потеряли свою идеологию, а туман неизвестности всё глубже погружал людей в себя или в первобытность борьбы за выживание. Некогда святое стало бессмысленным и резко ненужным. Это время вырастило и Бориса Рыжего. Поэты, как правило, чувствительные люди. Жена Бориса, Ирина, предположила в документальном фильме о свердловском поэте, что Боря повесился из-за чувствительности: представьте, что испытывали люди в конце восьмидесятых – начале девяностых, а теперь умножьте на десять. Туда же алкоголь, сильнейший депрессант, смерти друзей, гнетущая нищета и атмосфера абсолютного развала. Даже маленький сын и любящая жена не смогли уберечь. Я читаю стихи Рыжего, и узнаю Россию вчера, сегодня и завтра. Вспоминаются слова Салтыкова-Щедрина: «Если я усну, а проснусь через сто лет, и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу, не задумываясь: пьют и воруют». «Любят и умирают» – добавил бы Борис. Борис Рыжий вырос в интеллигентной семье: отец – профессор и доктор наук, мать – врач. По вечерам они читали стихи и вели интеллектуальные беседы. В 1980 Рыжие переехали в Свердловск в район промышленной зоны. Мальчик чувствовал себя чужим, но при этом бесконечно любил всё и всех вокруг. В подростковом возрасте Борис стал чемпионом Свердловска по боксу среди юношей, в то же время он начал писать. … А я из всех удач и бед за то тебя любил, что полюбил в пятнадцать лет, и невзначай отбил у Гриши Штопорова, у комсорга школы, блин. Я, представляющий шпану спортсмен-полудебил. Зачем тогда он не припёр меня к стене, мой свет? Он точно знал, что я боксёр. А я поэт, поэт. Приставка «полу» — красная нить всей жизни и творчества Бориса. Он чувствовал себя чужим во дворе из-за нетипичной семьи для того района, чужим в новой стране, чужим в новом городе (в стихах новый Екатеринбург остался Свердловском), даже в семье он был чужим (при этом испытывая бесконечную вину за себя). *** Погадай мне, цыганка, на медный грош, растолкуй, отчего умру. Отвечает цыганка, мол, ты умрёшь, не живут такие в миру. Станет сын чужим и чужой жена, отвернутся друзья-враги. Что убьёт тебя, молодой? Вина. Но вину свою береги. Перед кем вина? Перед тем, что жив. И смеётся, глядит в глаза. И звучит с базара блатной мотив, проясняются небеса. *** Ничего не надо, даже счастья быть любимым, не надо даже тёплого участья, яблони в окне. Ни печали женской, ни печали, горечи, стыда. Рожей — в грязь, и чтоб не поднимали больше никогда. Не вели бухого до кровати. Вот моя строка: без меня отчаливайте, хватит — небо, облака! Жалуйтесь, читайте и жалейте, греясь у огня, вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте. Только без меня. Ничего действительно не надо, что ни назови: ни чужого яблоневого сада, ни чужой любви, что тебя поддерживает нежно, уронить боясь. Лучше страшно, лучше безнадежно, лучше рылом в грязь. Лирический герой поэта – чужой человек, испытывающий вину за свое существование. Для него нет места ни на небе, ни на Земле. А место, где он заслуживает любовь – невозвратимое прошлое с красными галстуками, белыми бантами и громкими трубами. Советский сказочный Свердловск. Музыка, волшебные парковые аллеи, где живет бесконечная любовь (и неважно к кому). Я пройду, как по Дублину Джойс, сквозь косые дожди проливные приблатненного города, сквозь все его тараканьи пивные. Чего было, того уже нет, и поэтому очень печально — написал бы наивный поэт, у меня получилось случайно. Подвозили и наркотик к пяти, а потом до утра танцевали, и кенту с портаком “ЛЕБЕДИ” неотложку в ночи вызывали. А теперь кто дантист, кто говно и владелец нескромного клуба. Идиоты. А мне всё равно. Обнимаю, целую вас в губы. Да иду, как по Дублину Джойс, Дым табачный вдыхая до боли. Here I am not loved for my voice, I am loved for my existence only. Свердловск остался сказочным Свердловском, но лирический Борис стал взрослым. Завод, алкоголь, наркотики, драки, заброшенные советские островки, парки, музыка и любовь – всё это Вселенная Бориса Рыжего. Однако Борис никогда не осуждал жителей своего волшебно-реального города. Он искренне любил и сострадал всем. Урки, наркоманы, бандиты, простые рабочие, уличные музыканты и менты. Любимые женщины, одноклассницы, друзья, поэты и сын. Все они испытывают чувства, и все они брошены судьбой, страной и близкими. Сегодня о бедности не принято говорить, никто не хочет брать ответственность за брошенных людей. Их одиночество еще больше усугубляется наложенной красивой романтичной картинкой в СМИ и в художественном мире. Вместо того, чтобы помогать им, их обесценивают, осуждают и топчут. Ответственности за лишних людей никто не хочет нести, будто они появились сами по себе, а не рождены временем и политикой. У Бориса Рыжего эти люди – живые и настоящие, заслуживающие неба и ангела, взаимной любви и свободы. Они есть! А, по моему мнению, признание – первый шаг к решению любой проблемы, хотя называть людей проблемой – неправильно. Признание – первый шаг к спасению. Подробно познакомиться с творчеством и биографией Бориса Борисовича Рыжего, посмотреть фото и найти ссылку на документальный фильм о поэте можно на сайте: https://borisryzhy.ru Сегодня Рыжего поют, читают, играют, запрещают. От этого он всё больше созвучен со временем. Его сказочный Свердловск – безвременный островок любви и печали. Чтобы попасть в него: загляните в сердце и отбросьте всё временное. В Екатеринбурге и соседних городах Бориса Рыжего хорошо помнят. Часто организуют поэтические вечера в Его честь, проводят экскурсии. В Москве, в Мастерской Петра Фоменко, регулярно показывают спектакль “Рыжий” (билеты разлетаются довольно быстро). А ещё один из самых ожидаемых фильмов 2024 года – «Рыжий» – не пропустили в прокат. Его показали один раз в “Художественном” (Санкт-Петербург) 3 сентября. На экранах фильм должен был появиться 12 сентября. Должен, но не смог. Как и Борис. Приобретут всеевропейский лоск слова трансазиатского поэта, я позабуду сказочный Свердловск и школьный двор в районе Вторчермета. Но где бы мне ни выпало остыть, в Париже знойном, Лондоне промозглом, мой жалкий прах советую зарыть на безымянном кладбище свердловском. Не в плане не лишенной красоты, но вычурной и артистичной позы, а потому что там мои кенты, их профили на мраморе и розы. На купоросных голубых снегах, закончившие ШРМ на тройки, они запнулись с медью в черепах как первые солдаты перестройки. Пусть Вторчермет гудит своей трубой. Пластполимер пускай свистит протяжно. И женщина, что не была со мной, альбом откроет и закурит важно. Она откроет голубой альбом, где лица наши будущим согреты, где живы мы, в альбоме голубом, земная шваль: бандиты и поэты.
Source: https://porusski.me/2024/09/30/012-boris-ryzhij/